Любимец [= Спонсоры ] - Кир Булычев

Я больше не пытался выяснить, к чему нас так тщательно готовят. Потерплю – узнаю.

Я выбрал себе хозяином Пруписа. Я же был вчерашним любимцем. А любимец с детства приучен жить при хозяине. Может, другие обитатели нашей школы и не нуждались в хозяине, а мне было тяжко без существа, которому я мог бы подчиняться. Понимая это, я думал тогда, что являюсь исключением среди людей, но потом-то я догадался, что подчинение – обязательное свойство человеческой натуры. Все люди ищут себе спонсора, и если нет настоящего, то находят ему заменитель. Я тогда еще не бывал в других странах и на других континентах, но что касается России, то она, оказалось, всегда была послушной – то начальнику, то революционеру, который этого начальника убил, то следующему начальнику.

Мое терпение было вознаграждено довольно скоро. Дней через пять, когда мы отдыхали после отвратительного упражнения – долгого бега вокруг нашей школы с мешком песка за плечами, – мрачный Гурген сказал:

– Кому это нужно? Судьба и без этого разберется.

– Ей помогать надо, – сказал Батый.

Мы смотрели, как Добрыня направлял оселком свой меч.

– Как девушку гладит, – сказал Гурген.

– Сколько раз он ему жизнь спасал, – заметил Батый.

Я навострил уши.

– Все это показуха, – сказал Гурген. – Ты же знаешь, откуда кровь берется.

– Молчи, – сказал Батый. – Ты здесь только третий месяц, а я уже скоро год. Если все будет нормально, через два месяца перейду в ветераны. А сколько со мной начинали и гикнулись?

– Ничего, завтра встреча товарищеская, – сказал Гурген.

Собеседники замолчали, и тогда я понял, что могу кое-что узнать.

– А что такое товарищеская встреча? – спросил я у Гургена.

– Когда договариваемся, – ответил за него Батый. – Встречи бывают товарищеские, от которых ничего не зависит. На них придумывают всякие трюки – как в цирке. Там по-настоящему обычно не убивают. У нас завтра товарищеская встреча с «Черными Тиграми». Попросись, Прупис тебя возьмет – тебе же надо присматриваться.

Раз уж разговор начался и никто на меня не кричит, можно было спрашивать и дальше:

– А когда нетоварищеская?

– Когда календарная? Или на кубок? Тогда судьи строго смотрят – там труднее. Там погибают. Только кто? Зеленые салаги, вроде тебя. Ветераны решат, кому помереть – обязательно помрешь.

– Как помрешь?

– Ланселот не совсем понимает, зачем он здесь живет, – сказал Гурген.

– Он думает, что мы – спортивная команда. А мы гладиаторы.

– Гладиаторы? А Батый говорил – рыцари!

Я вспомнил старый фильм, который показывали по телеку, и спонсоры разрешили мне смотреть его, потому что было не очень поздно. Дело происходило в древней империи, которую, кажется, называли Римской. Там на стадионе сражались люди. Один из них был тяжело вооружен и снабжен сетью, которую он все норовил накинуть на голого юношу с коротким мечом. Тот крутился, прыгал вокруг и в конце концов победил неповоротливого тяжелого воина – госпожа Яйблочко расстроилась, что мне показали такое жестокое зрелище, а сам Яйблочко стал смеяться и говорил, что это такое же ископаемое, как животное мамонт. Помню, он сказал, что такие кровавые зрелища ушли в позорное прошлое.

– Это же запрещено! – сказал я. – Это же ушло в позорное прошлое, как мамонт и Римская империя.

Когда мои соседи отсмеялись, Батый спросил:

– Кто же это тебе рассказал? Может, ты в школе учился?

– Спонсор, – сказал я.

– Именно его и надо было слушаться, – сказал Батый, и в голосе его прозвучала ирония. – Они в этом понимают.

– А я ничего не понимаю! – взмолился я. – Честное слово – я как в лесу! Если есть гладиаторы, значит, кто-то должен на них смотреть и даже получать удовольствие от такого дикого зрелища. Но ведь не в подвале вы устраиваете так называемые «товарищеские встречи»?

– Нет, – Гурген редко улыбался, но за гот день он выполнил три годовых нормы по смеху. – Мы это делаем на больших стадионах. В Москве, в Люберцах, в Серпухове… где мы еще были, Вова?

– Везде были, где стоит жабий гарнизон, – сказал Батый.

– И они вас не арестовали? Не разогнали? Как вам удается от них скрываться?

– Поймешь ты наконец или нет, ископаемый ты человек, что твои любимые спонсоры жить не могут без наших зрелищ, потому что получают на них разрядку.

– Что?

– А то, что им очень трудно, очень нервно править нашей планетой. Они ужасно устают, и им надо развлекаться. И чтобы каждый из них поодиночке не носился по улицам и не рвал на части прохожих, для них придумали милый интеллигентный отдых.

– Это аморально! – сказал я. – И вернее всего вы клевещете на спонсоров.

– Никому не нужны твои любимые жабы! – Батый рассердился на меня. – Если они уберутся обратно, мы будем только счастливы…

Я даже отвернулся, чтобы не слушать, но продолжал слушать.

Возмущаясь, я уже понимал, что не прав. Их слова укладывались в узор окружающего мира. И как ни трудно признаться себе в чем-то отвратительном, нарушающем принципы, в которых ты взращен, иногда приходится смириться даже с самым худшим!

И я покорно слушал моих новых товарищей.

Разумеется, я оставлял за собой право на сомнение – я же не какой-нибудь бродяга или свалочник – я из хорошего дома! Батый, рассказывая мне, все время повторял: «Можешь проверить», я и рассчитывал проверить. Но это не мешало мне выслушать неправдоподобную версию нашего существования.

Если верить Батыю и поддакивавшему ему Гургену, в России существует, по крайней мере, два десятка гладиаторских школ, подобных нашей. Причем наша далеко не самая большая и богатая.

Возникли эти школы по той простой причине, что большинство спонсоров, обосновавшихся на Земле, были военнослужащими. Их трудно назвать солдатами, потому что они не пользовались оружием и никого никогда не убивали, но они дежурили на ракетных базах и сидели у экранов сетей всеобщего наблюдения – поддерживали порядок.

Спонсоры склонны к жестоким, даже кровавым зрелищам. Мои собеседники не знали, как и кому пришла в голову мысль удовлетворить страсть тоскующих в дальнем гарнизоне спонсоров человеческими боями…

– Я-то думаю, – сказал Батый, – это кто-то из людей придумал. Я так думаю, что все человеческие подлости за спонсоров придумывают люди.

– Зачем? – спросил я. – Кому это нужно?

– А тем нужно, кому выгодно, – туманно ответил Батый, а Гурген согласно кивнул головой, как человек, слушающий уже знакомый урок.

Есть спрос – появится и предложение. Спонсоры разрешили готовить специальных бойцов, бои гладиаторов превратились в регулярные соревнования, ибо нет более организованных и склонных к порядку существ, чем спонсоры.